Вечная память

В январские дни страна отметила 75-летие частичного прорыва блокады и 74-ю годовщину полного освобождения Ленинграда... Скорбно перевернули мы и календарную страницу с отметкой День памяти жертв концентрационных лагерей...

Волею судьбы в городе Одинцово до недавнего времени жили Софья Борисовна Рожнова и Надежда Георгиевна Головина. Одна – пережившая блокаду города на Неве, другая – ужас немецкого концлагеря. До последних своих дней они сохранили нравственную чистоту, благородство и любовь к Отчизне. Время неумолимо отодвигает пережитое, но в глубине сердца встречи с ними все равно отдаются болью...

Софья родилась 25 ноября 1919 года, и менее чем через три года семья переехала в поселок Одинцово. Здесь в 1926 году она пошла в первый класс. После восьмилетки в 1936 году поступила в фабрично-заводское училище при Путиловском заводе в Ленинграде, окончила его в 1938 году и получила направление на работу в Ленэнерго. Работа ей нравилась, но мечтала продолжить образование...

22 июня 1941 года Софья на Невском проспекте увидела группу людей у громкоговорителя. Передавали сообщение о начале войны... Вернулась на работу, где уже проходил митинг и шла запись добровольцев на фронт. Написала заявление. Но руководством города Ленэнерго было объявлено жизненно важным объектом, и его сотрудников приравняли к народному ополчению. Начались героические будни города на Неве, с 12 сентября 1941 года оказавшегося в блокаде.

Ленинградцы, несмотря на варварские бомбардировки, голод и холод, до последнего дыхания трудились на объектах жизнеобеспечения города.

Софья Борисовна вспоминала, как работали рабочие и инженеры Ленэнерго – ремонтируя кабели, подстанции, трансформаторное хозяйство в условиях непрекращающихся аварий.

Под постоянными бомбежками надо было подавать электроэнергию госпиталям, заводам и фабрикам, а после смены – идти дежурить на крыши домов, сбрасывая с них «зажигалки», ликвидируя пожары. Рассказывать мешают слезы...

Люди, получая 150 граммов «хлеба» из жмыха, бумаги и дуранды, становились дистрофиками... Многие оставались там, где их застала смерть.

Уже в первую блокадную весну, когда пригрело солнце и растопило снег, открылась страшная картина: на улицах, в переулках и в домах, оставшихся без воды и света, обледеневших, подвергшихся варварским бомбежкам, лежали взрослые и дети, завернутые в одеяла, простыни, в одежде и без нее...

На похороны у людей не было сил. Умерли и родственники Софьи – старожилы Ленинграда.

«Нас, молодых, собрали, дали по 200 грамм хлеба и направили собирать трупы взрослых и детей, – с трудом продолжает Софья Борисовна. – Сил не было, голод порой толкал людей на невероятное. Исчезла любая живность, можно было видеть покойников с отрезанными частями тела. До сих пор в ушах крик умирающей женщины – это дети от голода кусали свою мать... Были случаи, когда старясь спасти оставшихся еще в живых детей, матери кормили их умершими братьями и сестрами...»

В ноябре 1943 года Софья (ей было 24 года), до предела истощенная, еле передвигающаяся, в группе таких же, постепенно умирающих, была эвакуирована в Вологду. Отсюда весной 1944 года получила возможность вернуться к матери в поселок Одинцово.

В 1948 году вышла замуж. Муж, Григорий Кононович, проработал в Одинцовском ПТУ 40 лет. Прожили вместе дорогие сердцу 62 года. Дочь трагически погибла в 1965 году. С 2009 года Софья Борисовна осталась одна.

Как самые дорогие реликвии показывала она награды – медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и юбилейную – «В честь 70-летия полного освобождения Ленинграда от фашисткой блокады». Берегла поздравления с праздником Победы и 70-летием снятия блокады Ленинграда от Президента РФ В.В. Путина, от Московской областной организации «Блокадники Ленинграда», поздравления от руководства города и района.

Софья Борисовна ушла из жизни в прошлом году, оставаясь верной нашему городу. Из своих 97 лет только семь она прожила вдали от Одинцово.

Победа в Великой Отечественной войне досталась нашей стране дорогой ценой. Общие потери составили около 26,6 миллионов человек. В числе погибших в бою и умерших от ран, погибших от бомбежек и артиллерийских обстрелов, умерших от голода и болезней, расстрелянных карателями и замученных в концлагерях – беспредельно преданные Родине военнослужащие, партизаны и мирные люди. Свыше 15 миллионов человек было ранено и контужено.

Немногим удалось выжить до освобождения в концлагерях.

Среди них – Надежда Георгиевна Головина.

Она родилась 2 августа 1924 года в Ленинграде. В 1937 году с родителями переехала в Ленинградскую область, в город Лугу. Здесь в 1941 году окончила школу, мечтала учиться дальше, но грянула война. Лугу немцы оккупировали 22 августа 1942 года.

Отец, Георгий Федорович Кочкин, погиб в 1938 году на финском фронте. Мама, Зоя Михайловна, оказалась на территории, захваченной фашистами, с тремя детьми: Надеждой, Ниной и семилетней Верой.

В первое время немцы гоняли местное население на строительство противотанковых укреплений. Молодежь, как могла, препятствовала фашистам: ломали инвентарь, не до конца отрывали окопы, украдкой ссыпали с носилок часть щебня и камней, резали колючую проволоку и т.п.

Немецкие прихвостни, пытаясь выслужиться, по малейшему поводу били работающих, заставляли выполнять увеличенную норму, называли скотами. Вскоре Надежда, не выдержав, бросилась с лопатой на полицая и была отправлена в местную тюрьму. Здесь она пробыла с сентября 1942 года по февраль 1943-го. В конце февраля 1943 года Надежда с матерью, сестрами и другими жителями Луги были отправлены в Германию. В Кенигсберге (ныне Калининград) был распределитель по концентрационным лагерям.

Надежда Георгиевна никогда не забудет, как по прибытии сюда их полностью раздели, построили в затылок друг другу и приказали идти в сырое, без окон помещение с цементными стенами и полом. Пройдя одну комнату, вошли в другую, где обстригали волосы, педантично рассортировывая их в стоящие рядом чаны. В другом помещении выдали одежду из грубой мешковины и каждому присвоили порядковый номер. Надежда значилась под номером 10931, пришитом на белом лоскутке на левой стороне куртки. В марте 1943 года немцы отправили Надю и ее семью с очередной подготовленной партией в концлагерь Пройсиш Штаргард на границе Германии и Чехии.

На территории лагеря, огражденного тройной колючей проволокой, находилось порядка 100 бараков. Каждый барак был тоже за колючей проволокой. По периметру лагеря стояли вышки для охраны. В бараках – двухъярусные нары, на них подобие матрасов, набитых прогнившей соломой. Вся семья попала в один барак (блок № 96). Кормили раз в сутки – 150 грамм похожего на глину хлеба и похлебка. От этого варева людей тошнило. Постоянная резь в желудке доводила до изнеможения. Многие умирали... Зимой барак не отапливался, спали в одежде, прикрытые влажными от низкой температуры тряпичными одеялами, согревая младшую сестру своими телами. На работу выгоняли в любое время. Тем, у кого не было обуви, выдавали деревянные башмаки.

На территории концлагеря был крематорий, к которому непосредственно подходили железнодорожные составы... Каждый раз после работы крематория, особенно в безветрие, по земле стелился сладковатый голубовато-серый тяжелый дым, вызывая у многих удушье... Раз в месяц водили в душевую, расположенную в здании крематория, на санобработку. Никто не знал, вернется ли оттуда...

...Надежда Георгиевна замолкает, вытирает слезы, которые не в силах удержать. Выпивает сердечное... Слезы и в моих глазах. Это была наша третья встреча, и после каждой ночами не мог уснуть. Одевался и выходил на пустынную улицу...

Надежда Георгиевна рассказывала, как 11 мая 1945 года Советские войска мощным ударом, выйдя на границу Чехии, освободили их.

В городе Бернай, недалеко от бывшего концлагеря, наши войска организовали питание и лечение, а в июне 1945 года всех бывших узников отправили в советский фильтрационный лагерь в город Моравска Острава. Оттуда в октябре 1945 года семья Нади вернулась в Лугу.

Надежда Георгиевна до последних дней жизни не могла понять, как их семья выдержала холод, голод, бесчеловечное отношение, постоянные изощренные унижения, одним из которых был душ в крематории...

Мама, ставшая инвалидом, и трое девушек, вынесшие весь ужас пребывания в концлагере, начинали постепенно привыкать к мирной жизни.

Надежда пошла работать вольнонаемной в одну из войсковых частей гарнизона. Там и приглянулась фронтовику, командиру батареи, старшему лейтенанту Виктору Сергеевичу Головину. Через год, в июне 1947 года, молодые расписались. Жили в счастливом согласии. Но в 1993 году полковник в отставке В.С. Головин, много лет прослуживший в РВСН, безвременно ушел из жизни. Похоронен в Одинцово.

Продолжая почетную эстафету отца, их сын Владимир Викторович также служил в РВСН.

Средняя сестра Нина после смерти в результате тяжелых ранений мужа-фронтовика в 1948 году так и осталась одна. Умерла в 2006 году в Одинцово.

Младшая сестра Вера овдовела в 2000 году, похоронив мужа – подполковника медицинской службы Эдуарда Федоровича Лугового, талантливого хирурга, служившего в РВСН. Пережила его всего на три года...

Так сложилась судьба семьи Кочкиных. Надежда Георгиевна, оставшаяся из них одна, не согнулась, не опустила рук от выпавшего на ее долю горя.  Ясный взгляд, приветливая улыбка. Она живо интересовалась происходящим в стране и всегда верила в будущее России, за мир и процветание которой дорого заплатило ее поколение...

Надежда Георгиевна Головина, прожившая много лет в Одинцово, умерла в феврале 2016 года. Как важно нам всем помнить тех, кто положил жизнь на алтарь Победы, кто трудился в тылу под лозунгом «Все для фронта! Все для Победы!».

Война и смерть. Перед ними равны все: старик и ребенок, мужчина и женщина, генерал и солдат, люди любой веры, любой национальности. В церквях и мечетях, костелах и синагогах на всех языках звучат слова благодарения и памяти. В них – боль невосполнимых утрат и горечь слез, в них – вечная скорбь и печаль о безвременно ушедших, в них – немеркнущая память поколений.

Из нашего района на фронт ушли более 15000 земляков, более 6000 не вернулись. В память о них горит в Одинцово Вечный огонь.

Пройдут года, и новые и новые поколения будут склонять голову перед этим героическим неугасимым факелом. Иначе – нельзя...

По поручению президиума районного Координационного совета по делам ветеранов – Георгий Маштаков, ветеран РВСН