Чем нам запомнился ВЛКСМ?

29 октября исполняется 100 лет со дня основания Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи. «Одинцовская НЕДЕЛЯ» провела опрос на улицах города, целью которого было понять, что же знают сейчас наши земляки об этой молодежной организации, чем она запомнилась, какие ассоциации вызывает? Мы обращались к людям разных возрастов. Молодежь 21-го века разводила руками, и даже наводящие вопросы (может быть, вам что-то на уроках истории рассказывали, или бабушки-дедушки чем-то делились?) не помогали выявить какого-то мнения. Не лучше обстояли дела и со средним возрастом. Здесь отшучивались, что застали только октябрятскую организацию, а про комсомол толком ничего и не знают. 

Подготовил Александр ЛЫЧАГИН

И только представители самого старшего поколения при нашем вопросе буквально менялись в лице. Они оживлялись, начинали улыбаться. Многие скромничали и стеснялись фотографироваться, некоторые даже фамилию просили не упоминать. Но о комсомоле рассказывали охотно, как о лучшем, что было в их жизни. 

Раиса Васильевна:

– Хорошо было в комсомоле, ничего плохого о нем не могу сказать. У нас все стремились вступить, принимали в школе.  Я 1938-го года рождения, и считаю, что время нашей молодости было самым удачным и самым счастливым. Сама я с Кубани, из Краснодарского края. Нам давали поручения, мы чувствовали себя обязанными помогать стране. Ездили на уборку, собирали хлопок, свеклу, морковь. Да, было тяжело, но мы над этим даже не задумывались, надо, значит надо. Потом училась в техникуме, но комсомол всегда сопровождал. Запомнилось только хорошее.

Зинаида Ивановна Буркан:

– Когда я устраивалась на завод имени Хруничева, не призналась, что комсомолка, чтобы взносы не платить, но меня вычислили, пристыдили. И, надо сказать, я не пожалела, что меня «перевоспитали» и поставили на учет. Комсомольская организация у нас была крупная,  происходило много всего интересного. После работы и в выходные дни у нас всегда было чем заняться. Я участвовала в комсомольском оперативном отряде, который помогал ОБХСС (Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности в структуре МВД – ред.) Интересно было, ходили на Новом Арбате в кафе «Валдай». Ходили  парами – девушка и парень. Заходим, заказываем пиво и покушать. Садимся и объявляем контрольную закупку. Был с нами сотрудник милиции, но он до поры не показывался, ждал на улице, потому что их знали в лицо. И начинается  проверка – есть ли недолив пива, соблюдены ли порции по весу. Оформляются документы. Если что не так, виновнику будет плохо, а другим неповадно людей обманывать. В магазинах завешивали дорогие конфеты, апельсины, яблоки, и если обвес, тоже мало не покажется.  Иной раз бывало, что продавец-жулик при объявлении контрольной закупки бросался, вырывал из наших рук сумку и высыпал товар, только бы не оставить никаких улик.  На Новый год люди несут ёлки – мы проверяем, куплены ли они или украденные в лесу. У меня до сих пор удостоверение комсомольского оперативного отряда хранится, с фотографией. А порой и нас самих на заводе проверяли. Очень жестко все стало после гибели космонавтов Волкова, Пацаева и Добровольского. Завод-то, сами понимаете, что производил, это космическое производство было.

Нас поощряли путевками в дома отдыха, на турбазы. Никогда мы не скучали, в походы ходили. От Киевского района столицы ездили на турслеты под Звенигород, туда огромные заводы, предприятия посылали свои команды. У нас две смены было. Кто отработал, едет в пятницу  вечером, вторая смена приезжала к нам в субботу утром. И все выходные – на реке, в лесу, палатки, костры, песни под гитару. Гуляли в парке культуры на Филях. Отлично мы тогда жили. Знаете, сейчас, мне кажется,  молодежь ничем не увлечешь, уткнутся в свои смартфоны... И никому до них нет дела. А тогда к молодежи было внимание, на завод приходишь, тебя берут, учат профессии. Я училась на ткачиху в Серпухове, а попала работать на завод Хруничева, и всему научили.  

Галина Константиновна Корчагина:

– Комсомольцы были, прежде всего, честными людьми. Меня в комсомол приняли не в школе, а на работе. В Чернышевских казармах. Там было ателье, шили обмундирование для летчиков. Секретари комсомольской организации у нас были военные, офицеры. Потом переехала на Власиху. Мы не только взносы платили, это была целая жизнь, занимались всем – и в хоре, и в самодеятельности, организовывали различную помощь. 

В центре города прогуливаются сразу четыре поколения одной семьи: Николай Васильевич Бирюков, его дочь Мария, внучка Екатерина, правнук Матвей. 

– Я был комсомольцем, комсомол был необходим, чтобы молодежь не болталась, как сейчас. Чем занимались? В школе, в старших классах наводили порядок во дворе, спортивные площадки были на нас, мы не ждали, что нам их кто-то сделает. В армии – школа сержантов. Комсомол там был, а дедовщины не было, никаких самоволок, дисциплина, служение Родине не в шутку, а всерьез. Детство мое в Ивановской области было послевоенное, голодное. Весной, когда снег сходил, ходили всем классом на картофельное поле собирать мороженую картошку. Школьные работники, поварихи из столовой из нее что-то умудрялись приготовить, как-то извлекали крахмал, делали кисель, блины.

Воспоминаниями делится и дочь Николая Васильевича:

– Мне нравилось в комсомоле. Помню волнение, когда принимали, как мы устав учили, зубрили. А вдруг не примут? Нравилось тем, что в коллективе интересно. Организовывались всякие мероприятия, «Зарница» в лесу. Это же хорошо, когда все вместе. Сейчас, мне кажется, молодежь хуже живет, скучнее.

Лидия Васильевна Мурашова:

– У меня комсомольский билет до сих пор хранится. Я работала на фабрике Гознак, была заместителем секретаря комсомольской организации. Мы собирались, ходили в походы, были всякие вечера, тематические, познавательные, ходили в политехнический музей. Прыгали с парашютом. Организация большая, режимная, все централизовано и организовано. Был у нас главный по физкультуре и спорту, он договорился с аэроклубом в Жуковском, и наши ребята поехали. И я с ними, но прыгнуть мне не удалось, мама не разрешила. Она тоже на Гознаке работала, запретила строго-настрого. На работе было соцсоревнование, мы старались добиться определенных показателей. За эти достижения награждали вымпелами, почетными грамотами. На проспекте Мира наша организация участвовала в открытии первого молодежного кафе «Лель», мы готовили программы. Знаете, вся моя жизнь была до того, как вышла замуж – чисто уж такой женский взгляд. Потом дети, борщи... Закончила два института, родила двоих детей. 

Что еще запомнилось? Спорт был развит, мы ездили в Сокольники тренироваться, я занималась легкой атлетикой, лыжами. Закончила спортшколу «Спартака» по лыжам. 

На фабрике было много приезжих, и те, кто устраивался молодыми, профессионально росли, получали квартиры, выходили в руководство. В общем, почти повторяли сюжет фильма «Москва слезам не верит». 

Мы ездили на овощную базу перебирать овощи – вот это было трудно. Ни свет, ни заря надо было встать, доехать туда, там условия, сами понимаете... Многие пытались отлынивать, любой ценой не ездить. Но те, с кем ездила, – настоящие ребята, на них можно было положиться. Брали термосы с чаем, бутерброды. Ведь что объединяет людей? Общее дело, труд.  

Семейная пара Галина Антоновна и Григорий Григорьевич, слово от семьи держала в основном супруга:

– Хорошая была организация – комсомол. Много разных мероприятий. Я жила в деревне в Карелии, у нас были костры – и пионерские, и комсомольские, в походы ходили, в клубе деревенском устраивали вечера. Помогали родителям, помогали в колхозе. Активистам, хорошим работникам вручали грамоты. На заводе работала – там тоже комсомол не давал скучать. До сих пор с мужем комсомольские билеты храним, есть и значки, показывали внукам всю нашу коллекцию, рассказывали, что такое ударник коммунистического труда, за что такими знаками награждали. Были нормальные, хорошие времена. Мужа я пригласила в Доме культуры на белый танец, да так и танцуем с ним до сих пор, в следующем году будет 50 лет совместной жизни! А муж – офицер, у него свой комсомол был, армейский.

Совершенно неожиданно встречаем Константина Сергеевича Федотова, участника Великой Отечественной войны, участника Парада Победы 1945 года, кавалера орденов Славы трех степеней, давнего доброго друга нашей редакции. Константин Сергеевич  ходил на ярмарку «Золотая осень», а, узнав, чем заняты корреспонденты «Одинцовской НЕДЕЛИ» в центре города, поделился своими воспоминаниями:

– Комсомол для страны значил очень много. Комсомол был передовой частью молодежи, авангардом. Когда началась война, отцы и братья ушли на фронт, разом все мужики покинули  село. Остались дедушки-бабушки, женщины, дети. Я тогда перешел в восьмой класс. Старшим классам продлили каникулы на месяц для помощи в уборке урожая, некому же было это делать. Надо было готовить и землю – пахота на лошадях, конная пара, плуг, борона.  Каникул-то у нас и не было тогда, все лето в работе. Во всем помогали взрослым, а комсомольцы были людьми, на которых можно было опереться в первую очередь, комсомолец – это всегда исполнительный, ответственный человек. И грамотный, а ведь в старшем поколении не все и читать тогда умели. Звеньевой в колхозе, бригадир, которому пятнадцать лет от роду, –  тогда это было в порядке вещей. Думаю, и в городах происходило то же самое.

Ну, а в армии... Наш призыв был уникальным по возрасту – в 17 лет пошли на фронт, потому что та армия, что приняла на себя удар в 1941-1942 годах, практически не существовала, от нее мало что осталось, а резервов не было.  Приняли меня в комсомол на фронте в 1943 году. Принимали тогда в основном в период обороны, когда была возможность провести собрание. Бывало и в наступлении, на ходу, когда возникала какая-то пауза. А они случались, один-два дня передышки нет-нет, да и выпадали. Летом – где-нибудь прямо на опушке леса, зимой – в блиндаже, в землянке. Я воевал в разведке, комсомольский билет, как и другие документы, отправляясь за линию фронта, мы оставляли в роте. Если схватят, это же приговор – к офицерам, коммунистам, комсомольцам фашисты жалости не знали, относились люто. 

В атаку кто первый поднимается? Коммунисты и комсомольцы. Я это видел лично.  Берлинская операция, войне уже скоро конец, мы стояли на Одере, который раздваивается на два рукава перед впадением в Балтийское море. Немцы взорвали дамбу, получилось пять-шесть километров залитой водой поймы, а сами они «оседлали» остатки дамбы,  сильно укрепившись. Конечно, вояки там уже были послабее, чем раньше, стоял против нас уже и фольксштурм, и гитлерюгенд, но оборонялись все равно ожесточенно, огонь плотный, попробуй,  возьми их там. А до окончания войны оставалось всего ничего, все понимали, что пришли мы уже к гадине в логово и держим ее за горло. Кому хочется умирать за две недели до победы? И вот перед этими дамбами наши командиры пошли к солдатам и офицерам. Создали группу добровольцев, которым предстояло начать прорыв: «Коммунисты и комсомольцы, нужно пробежать под огнем 300 метров». И они пошли. А за ними и беспартийные, ведь как же ты будешь отсиживаться, когда твой товарищ, с которым ты, брат по оружию, столько километров прошагал, столько раз под обстрелом был, идет почти на верную смерть, а ты что же – трус? Мало кто уцелел, но мы прорвались. Вот что такое был комсомол.