60 лет городу Одинцово глазами районного летописца

София Ивановна Манкевич

редактор газеты "Новые рубежи"

София Ивановна Манкевич – живая легенда районной журналистики, всю свою трудовую биографию (а это 46 лет!) посвятившая любимому делу, газете «Новые рубежи», редакцию которой она возглавляла много лет. Шестидесятилетие Одинцово – отличный повод для большого разговора с человеком, которого, без сомнения, можно назвать одним из летописцев нашего города.

Текст Александр ЛЫЧАГИН, фото из личного архива Софии МАНКЕВИЧ

– София Ивановна, насколько я знаю, вы уроженка Белоруссии. Как и когда вы попали в Одинцово впервые?

– У нас отец был коренной одинцовец, здесь жили его родители, отсюда он призывался на службу. Когда ушел в запас, как офицер имел право на предоставление жилья по месту призыва. Я училась на предпоследнем курсе Минского госуниверситета, когда родители решили переехать в Одинцово. Это было в 1971 году. Жили мы сначала в Нижнем Отрадном, где был родительский дом отца. Правда, бабушки и дедушки тогда уже не было в живых, а вот дом остался, там жил дядя отца с семьей. Дом был большой, деревянный, разделенный на несколько частей, была летняя кухня, росли кусты роз, которыми занималась жена дяди. Место великолепное, две калитки – одна выходила на улицу Северную, а вторая на горку, с которой открывался бесподобный вид на лес, на Власиху. С этой горки на санках и лыжах катались. Неподалеку Решетников пруд, тропинка, впоследствии ставшая «тропой здоровья». Вскоре отец получил от Министерства обороны квартиру на улице Молодежной, дом 1 – одна из первых девятиэтажек в городе.

Я решила перевестись на заочное отделение и искать работу в Одинцово, хотя в Минске предлагали остаться на телевидении. Наш курс очень хорошо с ними сотрудничал, были большие перспективы. Отец узнал, что есть место в редакции «Новых рубежей», и повел меня туда буквально за руку, злую и рассерженную. Потом главный редактор Виктор Александрович Трушин долго мне напоминал, как я сидела расстроенная, гордая и смотрела в окно.

Трушин позвал поучаствовать в собеседовании со мной заведующего отделом пропаганды и агитации горкома партии Михаила Алексеевича Земскова, и они меня приняли на вакансию заведующей отделом писем. На работу, хоть и недалеко, ходить было трудно, неудобно, потому что дорогу преграждал большой карьер. Сейчас на его месте стадион, Волейбольный дворец и дворец спорта «Искра». А тогда через глину постоянно прокладывали дощатые дорожки, и так передвигались.

В конце семидесятых я получила в Одинцово первую собственную квартиру, так как появилась своя семья, родился сын. Первые дома на улице Парковой (ныне – Маршала Жукова) появились на нечетной стороне, я получила во второй очереди, на четной, в пятиэтажном доме с номером 10.

– То есть эмоции у вас наш город вызвал резко отрицательные: после древнего Полоцка, после республиканской столицы Минска, такое вот – почти село?

– Да, переживала ужасно. Еще бы – наш университетский курс был отличный, творческий, с преподавателями прекрасные отношения. Все наши устроились на радио, телевидение, в крупные газеты. Неохотно я приняла Одинцово, привыкала долго. Город мне показался очень маленьким, деревенским. В принципе, он таким и был, большим селом. Но развивался быстро, всюду стояли строительные краны, шли работы. Мама рассказывала, когда они с отцом в отпуск приезжали, то шли пешком со станции в Нижнее Отрадное. И по пути, там, где сейчас здание администрации, было ромашковое и васильковое поле, поэтому домой они приходили с охапкой луговых цветов. Пруд был заросшим, маленьким, вокруг него земляные валы, овраги. Ничего не было в центре, не поверите! Луг, пруд и овраги.

– И все-таки, если судить по вашей биографии, вы никуда не уехали, а в районной журналистике проработали почти полвека. Вы все же приняли город как свой?

– Когда смирилась с фактом, что это мое новое место жительства, стало легче. Но с редактором Трушиным, надо сказать, особо не загрустишь, не зря потом называли тот состав редакции «золотым», уникальные были ребята. Учили жестко, учили крепко. Хотя диплом я защитила на «отлично», никакого впечатления на них это не произвело. Виктор Алексеевич мог легко порвать и выбросить в корзину неудачные материалы, но за это ему многие могут сказать только спасибо. А за удачные выписывал премию.

Задания были интересные, потому что люди в районе трудились потрясающие. В моей жизни начались непрерывные поездки, встречи, знакомства. Люди, герои статей – замечательные, уникальные, умные, одаренные, причем даже самые обычные, простых рабочих профессий. Я полюбила ездить на фермы, на поля, к дояркам и механизаторам. Все было очень просто, душевно, относились они как к своей, поили молоком. Трактористам привозили на полевой стан еду, так они старались меня обязательно накормить, компотом угощали, букет черемухи с собой нарвут... Директора совхозов были вообще людьми потрясающими, настоящие мужики, хозяйственники, строители и агрономы в одном лице. Достигали таких результатов, что Одинцовский район гремел на всю страну. Многие тогда за отличия в труде получали награды и ордена, звания Героев Социалистического Труда, лауреатов ВДНХ. Было о чем писать! Весело и легко было работать. Язык живой, разговорный, но все надо было запоминать – у тебя нет ни диктофона, ни смартфона, как сейчас. Можно записать в блокнот цифры, имена и фамилии, но все остальное ты запоминаешь, держишь в голове. И в сердце. До сих пор помню свой первый очерк, «Песнь жаворонка» его назвала. Рано утром, в шесть часов, приехала в колхоз Макарова к трактористу Анатолию Шмелеву. Одному из лучших мастеров своего дела. Естественно, тогда публикациями было принято отмечать передовиков. И он показал мне «свое» поле. Как же красиво! Птицы поют, тишина, солнце, рожь под ветром блестит, золотится, и ходит как будто волнами... Писала на эмоциях, и за этот текст редактор мне выдал премию в 40 рублей. Между прочим, много по тем временам, это цена пары хороших туфель.

Кстати, удивило, что редакция находилась в только что сданном в эксплуатацию в конце 1970 года здании горисполкома, как тогда называли администрацию. «Новые рубежи» переехали туда из старого домика в Жаворонках, потому что первый секретарь ГК КПСС Валентина Яковлевна Чистякова подумала и про редакцию. «Новые рубежи» стали новоселами, заняв целых пять комнат. Такое отношение было к районной газете.

Вообще, Валентина Яковлевна, конечно, личностью была уникальной. Вникала в мелочи, проявляла заботу ко всем. Могла обругать, и очень жестко, мужики говорили: мы ее жутко боимся, но уважаем и любим. Она даже в жестком разговоре не унижала людей. Порой просто искры летели, но заканчивала так: «Ну, поговорили, решили, ты понял? Выполняй, у тебя получится».

Она до такой степени считала газету «четвертой властью», что именно так и относилась к прессе. Приезжают делегации, она их обязательно приводит в редакцию, знакомит, показывает. Всех нас знала по именам. Это было проявление уважения к журналистскому труду, но она знала, что на нас можно положиться. Выезжать с ней в хозяйства было потрясающе интересно. Валентина Яковлевна сама набирала меня по телефону и таким звонким голосом: «Сонечка, я сегодня еду в «Звенигородский», там Красное Знамя будут вручать, будет интересно. Ты меня жди, поедем вместе». И вот я, девчонка, корреспондент, еду с первым секретарем горкома партии! И назад – «подожди, вместе поедем, ты не доберешься одна». Оратор была бесподобный, я очень любила ходить на все пленумы, совещания, партхозактивы, чтобы ее послушать, и конечно, материал сделать. На трибуне лежит толстая пачка бумаги, ее доклад. Она начнет его зачитывать, а потом отодвинет и просто говорит о насущном, о проблемах, только успевай записывать, готовая статья, рассказано все просто и понятно. Для меня это был пример руководителя, человека, умеющего бережно относиться к своим работникам.

А город рос, было интересно наблюдать, как это происходило. Даже вот елочки эти наши... Мы тогда на первом этаже размещались, и их высадили под окнами. Маленькие такие деревца, мы еще боялись, что не приживутся. А они – вон какие вымахали, выше здания администрации.

– Кто основные строители города?

– РВСН и «Трансинжстрой». Ракетчики построили второй и третий микрорайоны – бульвар Любы Новоселовой. Там даже была автобусная остановка прямого сообщения с Власихой, автобусы доставляли людей на службу и обратно. Очень многое для города сделал маршал Владимир Федорович Толубко, он дружил с Чистяковой. Помимо домов – Дворец спорта «Искра», Дом офицеров. Даже добровольная народная дружина у нас в те времена по городу ходила «усиленная» – гражданские и армейские патрули вместе.

Управление 10А, так тогда называли «Трансинжстрой», возглавлял Юрий Павлович Рахманинов, инженер, ученый. Я его видела всего несколько раз на совещаниях. Писать об этой организации тогда, прямо скажем, не приветствовалось, поскольку, кроме метро, они строили еще и спецобъекты и считались предприятием секретным. Поэтому об этих тружениках мы писали редко, хотя они заслуживали, ведь предприятие много сделало для Одинцово – это и КСЦ «Мечта», и Медсанчасть-123, и благоустройство центральной части города, и многое другое.

Совхоз «Матвеевский» строил дома на своей стороне железной дороги, там же возводили жилье для своих сотрудников Внуковский завод огнеупорных изделий, насосный завод, некоторые дома в Одинцово строились крупными московскими предприятиями, например, заводом Хруничева.

И строилось все это по определенному плану, создателями которого, как я понимаю, были главный архитектор Матильда Михайловна Метт, председатель исполкома горсовета Александр Алексеевич Галактионов и его зам по строительству Александр Павлович Горбатиков. Исполком, власть тех времен, был инициатором застройки города по принципу микрорайонов. Эта идея была позаимствована у французов, отстроивших микрорайонами пригороды Парижа.

Помню, когда построили дом-«крейсер» и три башни, именуемые в народе «дворянским гнездом», там были сильные ветры, поскольку деревьев еще не было, и место получилось сильно продуваемым. За это Матильда Михайловна подверглась критике на совещаниях в исполкоме – мол, ну что это такое, голое место, даже ходить нельзя, ветер с ног валит. Метт, а она была такой колоритной женщиной, мощной, яркой, отвечает своим баритоном, почти басом: «Вы ничего не понимаете, на наш город надо смотреть с высоты птичьего полета». Зал лег от хохота – летающих людей в Одинцово как-то в то время не было.

Но, вообще-то, в чем-то она и права была, все микрорайоны четко разграничены, город имеет лицо, и важно, что застройка велась комплексно: дома, рядом с ними обязательно детский сад, школа и торговый центр. Все было разумно, понятно, продумывалась инфраструктура всего района, так, чтобы близко от дома работали и магазины, и служба быта, и вся «социалка». И все планы были гласными, в нашей газете регулярно публиковались интервью с Горбатиковым, в которых он рассказывал о планах застройки.

– Если мы возьмем подшивку «Новых рубежей», то получится летопись Одинцовского района и города Одинцово...

– Это именно так. Мы только и успевали мотаться по редакционным заданиям, город развивался очень бурно и интенсивно, и практически все изменения, ввод новых объектов, домов, благоустройство – все это попадало на страницы газеты. Все можно отследить.

Но были и неприятные моменты. Помню инцидент с Валентиной Матвеевной Данилиной, председателем исполкома в 90-х годах, когда власти попытались провести реконструкцию центральной части города, а с протестами против этого выступила агрессивная группа «демонстрантов». Валентина Матвеевна не побоялась выйти на площадь и поговорить с людьми, объяснить им, зачем планируется это благоустройство, но вместо разговора получила гневные крики: «У тебя тут лебеди будут плавать под окнами, а мы в грязи жить будем?» На нее буквально накинулись, оторвали рукав плаща... Что она была расстроена – не то слово. Из-за этой незаслуженной обиды очень переживала. Может, из-за этого инцидента и рано ушла из жизни. Сегодня лебедей в пруду у нас нет, разве что бронзовые олени на острове, но и в грязи никто не живет, строители микрорайон за микрорайоном одели дорожной одеждой и тротуарами, озеленители высадили деревья и цветы по всем улицам – красиво! Какой был смысл в тех протестах, сегодня, наверное, даже сами протестующие не скажут. Как приятно мне видеть молодых мам с колясками, которые используют центральную площадь и ее окрестности для прогулок! Если бы Валентина Матвеевна могла увидеть, как воплотилась в жизнь ее мечта... Но время такое было, эти девяностые годы, когда многим жизнь казалась беспросветной, с дефицитом продуктов и товаров... Помните, какой базар был в Одинцово в те годы на Привокзальной площади? Настоящая барахолка, все на асфальте, кофточки, юбки, обувь на ящиках. Жили трудно.

– А какой город Одинцово нравится вам больше – прежний или нынешний?

– Мне жаль многих безвозвратных потерь. Со временем я стала ощущать, что город «давит» меня, что не стало тех просторов, которыми встретило меня Одинцово в молодости.

Тогда я ходила по Интернациональной, вдоль частных домов, а в их садах пели соловьи. Стоял непередаваемый запах цветов, которые жители сажали сами, весной цвели яблони, вишни, и их сорванные ветром лепестки образовывали летнюю «пургу». Тишина, солнечная лазурь, все это великолепие было настоящим раем. Я помню на этой улице водоразборную колонку, к которой жители сходились с ведрами. Так хорошо было качнуть несколько раз чугунную ручку и напиться этой воды, прохладной, немного отдающей железом, но очень вкусной. Вот всего этого жалко, той непередаваемой сельской, дачной атмосферы, хотя и понятно, что это все уже ушло...

Да, ушло навсегда, это время наших отцов, дедов и прадедов. Увы, сохранить это просто невозможно, город в пяти километрах от Москвы должен развиваться как город-спутник и выглядеть так, как выглядит сейчас. Времена милой «одинцовской старины» ушли навсегда. Теперь Одинцово – город наших детей и внуков, он принадлежит им. У них будут свои воспоминания о прошлом, но уже не такие, как у нас. Будут наверняка вспоминать центр города, Ледовый и Волейбольный дворцы, Лазутинскую трассу, наш пруд «баранку» с фонтаном и салютами по праздникам. Мы были свидетелями одной истории, они станут свидетелями другой. Что ж, так и должно быть. Им хочется жить в большом городе, настоящем, обеспеченном всей инфраструктурой, от рамп для катания роллеров до уютных уличных кафе. Интересно, с чем будут сравнивать сегодняшний день наши дети и внуки. Но относиться к этим процессам надо философски.