Абсолютно неслабый пол

Лариса Галюченко

исполняющая обязанности заместителя начальника следственного управления МУ МВД «Одинцовское»

Лариса Галюченко – уроженка села Архангельское Каменского района Тульской области. Ее мама руководила следствием в местном УВД, поэтому выбор профессии привел к появлению трудовой династии. Еще ученицей средней школы, с третьего класса она, помогая маме, печатала описи уголовных дел.

Подготовил Александр ЛЫЧАГИН

Так получилось, что к окончанию школы никакой иной профессии для себя даже не представляла и в 1992 году поступила в институт МВД. Отучившись, вернулась в свой район следователем. С изменением места жительства перевелась в дознание городского отдела полиции Краснознаменска, а оттуда в 2006 году – в следствие управления МВД «Одинцовское». До вступления в нынешнюю должность работала следователем, старшим следователем, заместителем начальника следственного отдела. В этом году у Ларисы Михайловны трудовой юбилей – 25 лет службы в органах МВД. 

– Согласитесь, не самая у вас женская работа. Принято считать, что работа в правоохранительных органах требует жесткого характера, сильной воли и решительности. Обычно такие качества свойственны мужчинам. 
– Женщин в полиции очень много, и я бы не сказала, что это работа исключительно для мужчин. В некоторых ее аспектах это, пожалуй, даже больше женская работа, потому что требуется большая усидчивость, внимательность в изучении документов. Труд кропотливый, он для аккуратных, организованных людей. Хотя и «мальчишки» наши – молодцы. Но девочки умудряются совмещать работу с заботой о семье и детях, вот этому я искренне поражаюсь. У нас много многодетных мам, некоторые сейчас в декретных отпусках уже по третьему ребенку, и даже сейчас, например, Татьяна Игнатова, все равно ходит на работу,  расследует дела, направляет их в суд и пока что нас не покидает, хотя и «в положении». 

– У вас большой опыт работы с точки зрения географии, довелось служить в разных управлениях и отделах, как вы оцениваете работу в Одинцово,  в чем специфика здешней работы?
– Работа везде одинакова.  Мы принимаем материалы из органов дознания, проверяем, есть ли основания для возбуждения уголовного дела, и если они есть, начинаем расследование. Независимо от региона, где расследуется дело, Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы  едины для всей страны. Есть определенные моменты в составлении процессуальных документов, но это лишь незначительные тонкости. В наши задачи входит при помощи аппарата уголовного розыска и экспертно-криминалистического отдела раскрыть преступление, находящееся в производстве, найти доказательства вины лица, совершившего преступление, и передать дело в суд.  

– Были ли дела, здесь, в Одинцовском районе, которые вам по каким-то причинам особо запомнились?
– Запоминаются многие, есть среди них и необычные, но поделиться хочется болью: в последнее время стали совершаться преступления, для меня чисто по-человечески предельно непонятные. Например, внук пришел к бабушке, при этом принес с собой фальшивые купюры из «банка приколов», и пока бабушка была на кухне, подменил ее накопления. Бабушка, обнаружив подмену, подумала на постороннего человека, в то время как совершил преступление ее родной внук. Часто стали совершаться преступления в отношении родственников – родителей, детей, жен, бабушек. Я считаю, что это кощунственно. Как и преступления против беззащитных в силу возраста, доверчивых пожилых людей, которые собирают деньги на «черный» день, «на похороны», откладывая из пенсий. У них нет других доходов, они ограничивают себя во всем, и потеря этого последнего достояния – смерти подобна.  Испытываешь радость, когда таким пострадавшим удается помочь. Например, следователь Марина Афанасьева раскрыла уголовное дело по мошенничеству. Обстоятельства преступления «стандартные», из разряда очень частых случаев. Цыганки под видом снятия порчи  похитили у пожилой женщины 1 200 000 рублей. Дело было раскрыто, две цыганки и их родственник, возивший их на машине, взяты под стражу и предстали перед судом. Ущерб потерпевшей был возмещен, средства удалось вернуть. Такого не всегда получается добиться, мы очень рады, что удалось помочь. 

– Если говорить о ваших подчиненных, каков сегодня облик сотрудника следственного отдела? 
– Это фанаты. Есть критический срок для тех, кто к нам приходит после окончания вузов, если выдержали первые два года, остаются. У нас очень трудно, мы постоянно на работе, даже в выходные. Мы общаемся больше друг с другом, чем со своими семьями, но настоящие следователи не уходят. Могут посетовать – «я устал, тяжело», но, несмотря на эти мимолетные жалобы,  расследуют дела, остаются преданными выбранной профессии. Такую стойкость и преданность нельзя не ценить. Мои коллеги все-таки оптимисты с хорошим чувством юмора. Что и спасает. Нагрузка огромная, какие там восемь часов! Мой рабочий день начинается в половине восьмого утра, выхожу из Управления в 20.30. У многих семьи, дети. И в таких крайне напряженных обстоятельствах  отсеивается не так много, в основном, люди понимают, куда идут, они готовы к такой работе. Последние, кто пришли, остались все. А вот до них были и «сдавшиеся». Не выдержали нагрузки, количество преступлений сильно возросло. Задержанных по сравнению с 2015 годом стало больше в полтора раза, очень большой объем работы, а процессуальные сроки надо строго соблюдать. 

– Четверть века  на службе – это солидно. Если взять сегодняшнее состояние полиции и то, что было до реформы, в 90-е годы, в 2000-е, заметны ли перемены?
– Когда я пришла работать, как раз началась модернизация правоохранительной службы, у нас тогда появился компьютер – один на семь человек. Сейчас компьютер у каждого, сканер, принтер, это, несомненно, облегчает работу. Хотя, с другой стороны, и бумажный поток документации увеличился многократно. Если взять техническую сторону, оснащены мы, конечно, на более высоком уровне. Если же взять морально-этическое положение, то я не припомню в начале моей работы такого, чтобы при вызове на допрос мне отвечали: «Да не пойду я к вам, не желаю». Отношение людей, с которым мы сталкиваемся, зачастую просто убивает. Мы звоним, уговариваем, пытаемся вызвать на допрос, приглашаем, спрашиваем, когда можете? Понимая занятость людей в рабочее время, готовы выйти и в выходные, чтобы им было удобно. Но некоторые не идут на контакт категорически, такого раньше я не помню. Чтобы человек отказался оказать помощь следствию – да не было такого! Если ночью следственно-оперативная группа выезжает на место происшествия, нам нужны понятые. Видели бы вы, что при этом начинается: «Меня это не касается, это не мое дело», и бегом, как от чумы. Заявляют: «Вы же будете вызывать потом». Но это же ваш гражданский долг! А если с вами что-то случится, мы так же будем обращаться к другим гражданам, и они вам не помогут. Увы, очень мало кто откликается. Хотя и сегодня есть люди замечательные, готовые идти навстречу. 

– У вас достаточно большая часть коллектива состоит из женщин.  Не могу сказать «из слабого пола». А вы принимаете такое определение?
– Мы – абсолютно неслабый пол, хотя служить нам совсем не просто. Поэтому  женщинам и девушкам, работающим в полиции, хочу пожелать, прежде всего, взаимопонимания в семьях. А мужьям – терпения. Ведь они стоически выдерживают  «неженскую» работу своих любимых спутниц жизни. Пусть близкие всегда остаются нашим надежным тылом, когда мы отправляемся на «передний край».