О кастете в груди я мечтала ещё в школе…

Кейт Старк

альтернативная модифицированная модель

Хотелось ли вам когда-нибудь кардинально поменяться? И что это значит для вас: перекрасить волосы в более светлый оттенок, сделать стрижку, обновить гардероб? Для кого-то и такие перемены требуют большой силы воли. А между тем уже много лет по всему миру, а также в нашей стране существует немало людей, которые меняют свой облик гораздо более кардинально. Татуировки по всему телу, силиконовые импланты в руки или грудь, раздвоенный язык… Причем не на один день, вроде прошедшего на прошлой неделе Хеллоуина, и даже не на пару месяцев. Это выбор на всю жизнь. Что же движет такими людьми?

Ответ на этот и многие другие вопросы я попробовала получить у Кейт Старк (это, к слову, настоящие паспортные имя и фамилия моей собеседницы) – успешной модели, парикмахера и визажиста. Несколько лет назад мы познакомились с ней на одной из Живых библиотек. Как тогда, так и сегодня Кейт является альтернативной модифицированной моделью. Свое тело она трансформирует уже больше семи лет.

Подготовила Анна ТАРАСОВА

Любая модификация должна быть осознанной

– В какой момент ты поняла, что хочешь меняться?
– Когда появился интернет и я натыкалась в сети на фотографии девушек с разноцветными волосами. Мне тогда было примерно 15-16 лет. Помню свой восторг: «Ух ты, есть такие люди, которые делают с собой необычные вещи, оказывается, так тоже можно!». А потом я увидела молодую женщину с кастетом в груди. Двенадцать лет назад у большинства людей это вызывало скорее ужас, чем какие-то другие эмоции, а я была крайне заинтересована, мне очень хотелось попробовать сделать себе что-то подобное. И уже тогда это не было продиктовано желанием удивить кого-то. Просто такое решение казалось мне невероятно красивым. Но до 18 лет все эксперименты могли оставаться разве что мечтами, потому что мои родители были, да и сейчас остаются, резкими противниками таких вещей. А без их разрешения подобную операцию никто делать не стал бы… В принципе это верно.

Когда ты еще подросток и хочется попробовать все и сразу, сдержаться сложно. Так что я могу понять родителей. Любой пирсинг можно просто вынуть, если он разонравится. А та же татуировка может серьезно повлиять сейчас на трудоустройство, например. У моих друзей были подобные ситуации. Поэтому, конечно, подходить к тату стоит очень осознанно. В принципе это же правило распространяется на любую модификацию.

– А если твой ребенок лет в 15 захочет сделать тату?
– Хотелось бы, чтобы произошло это не раньше 16, и подошел он к этому вопросу серьезно. Делать рисунок просто потому, что это модно – глупо. Если он сможет обосновать свой выбор, почему бы и нет. В самом плохом случае мне придется давать деньги на лазерное сведение, а ему терпеть боль. За ошибки надо платить.

Как всё начиналось?

– Первая татуировка появилась у тебя в каком возрасте?
– Я не дождалась 18-летия буквально полгода. Получилось все спонтанно. Просто нашла профессионального татуировщика, который соблазнил меня предложением создать за очень маленькие деньги любой рисунок, который я захочу. Сделали мы его на ступне, чтобы не особо бросался в глаза. Там просто два черепа и между ними написано «pain» («боль» по-английски). А вообще серьезно заниматься модификациями я начала только в 21 год. Сейчас мне 28 и я продолжаю модифицировать свое тело.

– Чем обусловлен выбор той или иной модификации? Ты давно решила, что хочешь сделать с собой, или каждая из них возникает спонтанно?

– У меня есть четкий план, представление о том, как я хотела бы выглядеть, и я постепенно иду к этому образу. Мне нравятся многие варианты существующих в мире модификаций, но это мое тело. Поэтому я подбираю все очень тщательно, слежу, чтобы любое новое украшение было удобным и дополняло существовавший до этого визуал. Да и вообще это просто должно мне подходить. Я, например, восхищаюсь людьми, которые растягивают губы и вставляют туда крупные украшения, но сама никогда на такое не соглашусь. Я до сих пор не исключаю вариант, в котором в 35, скажем, я посмотрю однажды утром в зеркало и скажу: «А зачем вообще я все это сделала?» Но за все те годы, которые я живу с этим образом, у меня не было ситуаций, когда я усомнилась в правильности принятых решений. Так что очень маловероятно, что с возрастом что-то кардинально изменится. А вот других людей мне приходилось даже отговаривать от модификаций, если казалось, что они совершенно не готовы к таким серьезным для себя изменениям.
 
Что менялось?

– Вспомнишь, сколько сеансов тату было в твоей жизни?
– Не смогу, но очень много. Если взять последние работы, я ездила делать живот пять сеансов по шесть часов. Когда в позапрошлом году делала черную руку, было 10 сеансов по три часа... Так что это очень недешевое удовольствие и огромное количество потраченного времени.

– Расскажи о тех модификациях, которые ты уже сделала.
– У меня есть кастет в груди, сейчас я вставляю импланты из силикона в руку. Сделано шрамирование с краской и татуировки единого стиля почти на всех частях тела: руки ноги, живот, грудь, затылок… У меня на шесть миллиметров вырезан хрящ в носу, нарощены клыки, растянуты уши, раздвоен язык, как у змеи…

– Имплантирования и шрамирование – в чем их смысл для тебя?
– Они объемны и приятны тактильно. Мне нравится, что импланты – это не просто картинка, нанесенная под кожу, а что-то объемное, выступающее из-под нее. Я  кинестетик, очень чутко отношусь к тактильным ощущениям, поэтому счастлива, что сделала эту операцию. Для меня огромное удовольствие периодически дотрагиваться до кастета, и почти каждый человек при личном общении просит разрешения к нему прикоснуться. Это необычное ощущение, причем в обе стороны. Мне кажется, оно могло бы очень впечатлить слепых людей, у которых особые отношения с тактильным контактом.

А к шрамам я всегда относилась как к чему-то боевому. Вообще многие люди их недолюбливают, воспринимают оставшиеся на коже следы как какое-то уродство. Но я изучала это вопрос и знаю, что в обычаях многих цивилизаций такие отметины на теле всегда воспринимались как знаки мужества, считались чем-то красивым. Примерно так я к ним и отношусь. У меня есть знакомый, у которого была очень сильно обожжена рука, и он всегда относился к этому как к уродству, от которого не избавишься. А потом я рассказала ему о шрамировании как о виде искусства. И всегда я дотрагивалась до этого шрама, потому что мне он искренне нравился. Спустя какое-то время он признался, что общение со мной помогло ему перестать стесняться своего шрама и начать воспринимать его гораздо проще – как неотъемлемую и уникальную часть самого себя…

Как меняют тело?

– Как вообще технически делаются такие вещи, как имплантирование или шрамирование?
– Кастет вставляется в ходе хирургической операции. Делается надрез, создается карман и туда вставляется силиконовая форма, которая со временем затягивается кожей. Примерно по тому же принципу делается силиконовая грудь, например.  А способов шрамирования существует множество, я планирую попробовать большинство из них. Сейчас у меня на груди узор, который был стандартно вырезан скальпелем, плюс туда втирается тату-краска. Помимо этого, существует шрамирование ожогами, даже солнечными, жидким азотом и так далее… При этом любую болезненную модификацию я предпочитаю делать с анестезией.

«Такой я вижу красоту»

– А на кого можно хотеть быть похожим?
– Самый известный подобный персонаж – это  Zombie Boy, канадская модель. Парень, сделавший тату на все тело, изображающее скелет, мышцы. Перекрыто все, даже лицо. При этом он довольно симпатичный мужчина. То есть не стоит думать, что подобный выбор делают какие-то некрасивые, неуверенные в себе люди… Это совсем не про способ спрятаться. 

Мне нравится выглядеть как персонаж какой-нибудь компьютерной игры. Те, кто рисует героев игрушек, не ограничивают свое воображение и создают очень красивые образы. Для меня нанести узор на тело так же естественно, как заниматься спортом для поддержания себя в форме. Если я хочу выглядеть красиво, и для соответствия своим представлениям о красоте мне нужны цветные волосы, рисунки на коже и вставки под нее – не понимаю, что должно меня останавливать. Конечно, все это в итоге должно сочетаться и выглядеть женственно и изящно. И для меня до сих пор ситуация, когда на улице ко мне подходят люди и говорят, что я похожа на персонажа из игры, – самый лучший комплимент.

– Какие еще изменения у тебя запланированы?
– Я хочу доделать импланты в руку, закончу татуировки, стандартный пирсинг в губе заменю на чуть более широкое украшение. У меня в планах еще три крупных узорных шрамирования, ну и еще я думаю о том, чтобы вставить себе вместо нижних клыков искусственные с посеребрением, хотя это пока под вопросом. Пара небольших тонких узоров появится в районе висков, лицо трогать не хочу, плюс, возможно, изменю форму ушей.

– Существуют модификации, на которые ты никогда не согласишься?
– Я отказалась от идеи делать импланты на линии роста волос – думала сделать рожки. Потом взвесила все за и против и решила, что возможность кататься на мотоцикле и влезать в шлем мне дороже. Не стала бы растягивать что-то серьезно на лице, делать на нем какие-то татуировки. Ну и еще одну популярную ныне модификацию я не слишком понимаю и одобряю – заливка белка глаз тату-краской. Мне не нравится, как это выглядит, кроме того, такая операция безвозвратна и травматична для глаз. Если я соберусь когда-то работать с глазами, то выберу модификацию, которую пока не делают в России – удаление пигмента радужки. А вот в Америке лазером можно убрать пигмент и карие глаза сделать серыми или голубыми. Может быть, когда-нибудь я высветлю себе один.

«Ты не поверишь, что я сейчас трогаю!»

– Как реагируют на твой образ люди на улице?

– Из самых милых вспоминается ситуация, которая произошла во Франции, когда к нам с подругой подошел вполне представительный мужчина и удивленно поинтересовался, что это у меня в груди. Получив объяснение, он немного помялся, а потом попросил разрешения потрогать кастет. Он показался вполне вежливым человеком, я разрешила, казалось, встреча закончилась… Но через пару мгновений мне вновь на кастет прилетает рука, я поворачиваюсь, чтобы возмутиться чьей-то бесцеремонностью, и вижу, что это вернулся тот же мужчина. Он смотрит на меня с крайне виноватым выражением лица, бормочет: «Ой, извините, я просто звоню другу рассказываю, это же невозможно описать…» И при этом восторженно в трубку, где только что установилось соединение: «Ты не поверишь, что я сейчас трогаю!». Это было безобидно и мило, мы очень смеялись тогда. Парень долго извинялся. А вот в России люди ведут себя зачастую очень бесцеремонно. В том же метро могут без спроса протянуть руку и потрогать дреды, шрам или любой заметный имплант без спроса. Причем, некоторые даже со словами: «Ну ты же сделала это, чтобы привлекать внимание и чтобы все его трогали».

– Ну и наверное, вопрос, который тебе часто приходится слышать от бабушек: «А как же ты в старости со всем этим будешь жить?»
– Почему-то этот вопрос действительно звучит от старшего поколения, – улыбается Кейт, – но я его совершенно не понимаю. А если бы я ничего с собой не делала, то на пенсии была бы красавицей? У меня не состарилась бы кожа, не появились бы морщинки, не выпали бы зубы? Как ни ухаживай за собой, возрастные изменения неизбежны. Я уверена, что и в старости мои модификации меня ничуть не расстроят. Да и вообще, через 40-50 лет бабушкой в татуировках, думаю, уже никого не удивишь. Это будет немножко другое поколение пенсионеров. Не красивее или уродливее, просто другое.